В профессиональном дискурсе дизайн‑сообщества термин «нейроархитектура» стал модным объяснением многих проектных решений. Но за популярностью часто теряется научная и методологическая основа понятия. Мы поговорили со Светланой Антонович — дизайнером с международным опытом, лауреатом конкурсов и креативным дизайнером студии Antonovych Design — о том, где проходит граница между действительно обоснованным подходом и просто декоративной интерпретацией, и как нейроархитектура выглядит в реальной практике.
— Светлана, как вы сами понимаете нейроархитектуру в профессиональном контексте?
— Для меня это не отдельный стиль и не новая эстетика. Это способ думать о проекте с учётом того, как пространство влияет на когнитивные, эмоциональные и физиологические реакции человека. Мы работаем не с формой ради формы, а с восприятием: вниманием, чувством безопасности, уровнем напряжения и восстановления. Всё, что не опирается на эти параметры, — скорее визуальная интерпретация, но не нейроархитектура.
— Есть ли у этого подхода реальная научная база?
— Да. Современные исследования в нейронауке, психологии среды и поведенческой психологии дают достаточно надёжные данные. Мы знаем, как свет регулирует циркадные ритмы и гормоны, как акустика влияет на стресс, как масштаб и пропорции меняют ощущение контроля и комфорта. Эти знания нельзя заменить интуицией или просто «хорошим вкусом», особенно в сложных жилых и общественных проектах.
— Как эти научные данные переходят в конкретные интерьерные решения?
— Через сценарное проектирование. Мы уже отошли от идеи «просто красивой комнаты». Интерьер — это ряд состояний, которые человек переживает в течение дня. Пространство должно поддерживать концентрацию, восстановление, общение или уединение в зависимости от функции. Поэтому мы не делаем отдельные зоны «красиво», а проектируем поведенческие сценарии, где архитектура, свет, материалы и акустика работают вместе.
— Чем отличается применение нейроархитектуры в премиуме?
— В премиум‑проектах подход раскрывается глубже, потому что есть возможность тонкой персонализации. Вместо усреднённых параметров мы учитываем конкретного человека: его ритм, чувствительность к свету и звуку, привычки и сценарии использования пространства. Luxury — это не про статус, а про точность настройки среды под потребности клиента.
— Какие типичные ошибки встречаются при попытках «применить» нейроархитектуру?
— Главная ошибка — редукция сложного метода до набора приёмов. Когда всё сводят к «правильным» цветам или органичным формам без системного анализа. Если не работать с пропорциями, светом и акустикой, такие решения теряют научное основание и могут даже увеличить сенсорную нагрузку.
— Как эти принципы работают в вашей студии?
— Для нас нейроархитектура — часть методологии. Проект начинается с анализа сценариев жизни клиента и поведенческих моделей. Мы составляем поведенческую карту пространства, где прописано, где нужна стимуляция, а где — снижение нагрузки.
На основе этого принимаем архитектурные решения: масштаб помещений, высоту потолков, маршруты передвижения и визуальные оси. Свет проектируем как динамическую систему, учитывая время суток и функциональные сценарии, — он не должен быть набором декоративных приборов.
Акустику закладываем одновременно с архитектурой: работаем с поглощением, отражением и рассеиванием звука, чтобы избежать монотонности или скрытого напряжения. Материалы выбираем не только по виду, но и по тактильным и акустическим свойствам. Важна не насыщенность среды, а её иерархия и читаемость.
Принципиально важно, что все эти решения существуют как единая система. Именно системность отличает нейроархитектурный подход от набора разрозненных дизайнерских приёмов.
— Как меняется роль дизайнера и архитектора в таком подходе?
— Мы перестаём быть авторами визуальных образов и становимся ответственными за состояние человека в пространстве. Это требует междисциплинарного мышления и отказа от авторского эго. Дизайнер должен понимать последствия своих решений, а не только их визуальный эффект.
— Как вы видите развитие нейроархитектуры в ближайшие годы?
— Я вижу движение в сторону более глубокой персонализации и этичного отношения к воздействию среды. С развитием аналитических инструментов и цифровых технологий пространство станет более адаптивным. Но ключевым останется вопрос ответственности — дизайнер работает с человеком, а не с объектом.
— Ваш профессиональный вывод?
— Интерьер — это не стиль и не тренд. Это среда, которая ежедневно формирует состояние человека. И проектировать её нужно осознанно.